Hämorrhoiden Behandlung

02.12.2018

После хирургической утраты веса, свежие бактерии кишечного тракта выручают от ожирения

С чего начать ремонт в квартире? На что нужно обратить свое внимание в первую очередь? Как правильно рассчитать смету? На сайте https://xn—-etbqdfwmbikhb.xn--p1ai/ можно найти ответы на все вопросы связанные с ремонтом и строительством своими руками.

Разумность хирургической утраты веса представляется простой: реорганизовать желудочно-кишечный тракт, так что, чтобы желудок мог уместить меньше еды, что позволит быть вобранными большему количеству калорий в пище.

Изучение, произведенное на лабораторных грызунах, размещенное в четверг, несколько различается. Делается вывод, что одной из самых известных и действенных фигур хирургии ожирения, считается гастрическое шунтирование, проводимое методом вторичной маршрутизации желудочно-кишечного тракта, изменяющее бактерий в кишечном тракте.

Либо, в не сопряженных с академической позиции определениях, процедура как-нибудь меняет бактерий ожирения на бактерий похудения. В случае если это происходит и у людей также, то такой трюк с развитием бактерий вполне может быть достигнут и без того, чтобы укладывать больных с ожирением под ножик в дорогой и опасной процедуры.

«Эти стильные опыты демонстрируют, что можно имитировать действие процедуры чем-нибудь менее инвазивным,» — заявил д-р Франческо Рубино, представитель католического института в Париже и пионер в гастрическом шунтировании.

Для большинства больных, страдающих ожирением, в особенности с диабетом 2 вида, гастрическое шунтирование удачно в вариантах, когда ничто другое не в силах помочь. Толстые больные как правило утрачивают от 65 до 75 % от их лишнего веса и жира после процедуры, как демонстрируют изучения, и оставляют сзади неприятности с диабетом.

Как ни странно, но, ослабление диабета довольно часто происходит до существенной утраты веса. Это делается в осмотр медицинских работников и специалисты подозревают, что шунтирование меняет не только лишь анатомию, но также и обмен веществ либо эндокринной системы.

«Воздействие гастрического шунтирования не только лишь физическое, как мы и размышляли», — рассказывают ученые. «Они также и физическое. В настоящее время мы можем больше выяснить о том, как микробиоты показывают собственное действие».

Трансплантация печени будет доступнее

В лечебном мире сенсация: в первый раз донорская наша печень была сохранена в полном порядке вне организма человека. Орган имели в специально спроектированном устройстве, а потом удачно трансплантировали больному.

Операция печени – очень трудная процедура, которая сегодня, вероятно будет несколько доступнее. Эксперты из Оксфордского института (Oxford University) сумели исправить ситуацию сохранения данного непрочного и скоропортящегося органа и трансплантировать его нуждающимся людям.

Английская бригада медицинских работников, инженеров и докторов, совершившая новейшую трансплантацию, сообщила, что свежий акт сохранения и пересадки печени будет стандартной практикой в клиниках всех продвинутых странах мира на протяжении пары лет.

Пока операция была сделана на 2-ух больных в Англии. Первым донором, принявшим печень из революционной системы сохранения OrganOx, стал 62–летний англичанин Иэн Кристи. Он еще не оправилась от процедуры, однако в собственном утверждении он удостоверил, что ему является лучше день от дня. «Я ощущаю себя подобным живым», – сообщил СМИ счастливый больной.

Ежегодно в Европе и США ведется приблизительно 13 000 операций по трансплантации печени, довольно часто в связи с циррозом печени. Однако данного мало: собственной очереди ожидают еще около 30 000 больных, и около четверти этих больных погибают в предвкушении. Инструмент OrganOx, который сохраняет донорский орган при необходимой температуре (жизненного тела), питает его клетки кислородом и полно сохраняет работоспособность печени, сможет помочь уберечь много жизней.

Развитие паллиативной помощи в России: как сделать жизнь неизлечимо больных лучше

О паллиативной медицине в последнее время стали говорить все чаще, но очень часто под этим подразумевают только работу хосписов. Мы попросили Диану Владимировну Невзорову, главного внештатного специалиста по паллиативной помощи Департамента здравоохранения Москвы, главного врача Хосписа №1 им. В.В. Миллионщиковой, председателя правления Ассоциации профессиональных участников хосписной помощи, рассказать о том, что такое паллиативная медицина и какое значение она имеет для больных и их родственников.

Диана Владимировна, давайте начнем с самого главного: что такое паллиативная помощь? Кому она необходима?

Паллиативная помощь – это не только область медицины. Это значительно более широкое понятие – определенная философия помощи людям, которые страдают неизлечимыми заболеваниями. Она направлена не на излечение больного – этим занимаются другие врачи – а на повышение качества его жизни, повышение удовлетворенности лечением и даже на помощь его семье и близким. Онкологи, терапевты, психиатры, реаниматологи стремятся продлить жизнь неизлечимо больного человека любыми возможными способами: химиотерапия, облучение, инъекции, операции. Задача специалистов паллиативной медицины – сделать так, чтобы человек в ходе лечения имел возможность жить. Именно жить, а не быть объектом лечения.
Мы на множестве примеров видим, насколько важно для человека чувствовать себя не пациентом, больным, умирающим, а личностью. Это чувство удовлетворенности нередко влияет и на ход лечения: появляется больше моральных сил. Но даже если человек говорит: «С меня хватит, я больше не могу», наша задача – не записывать его на новый курс химиотерапии (которую он, возможно, просто не сможет пройти из-за тошноты или боли), а прислушаться к нему и помочь, поддержать.
Можно сказать, что мы боремся не с болезнью, а с ее симптомами – например, болью. На терминальной стадии онкологических заболеваний именно боль выходит для больного человека на первый план. Никакие новые лекарства или способы лечения для него уже не важны, если он приходит и уходит с уровнем боли 10 из 10 возможных. Причем паллиативная помощь может стоить значительно меньше, чем само лечение: например, годовой курс неинвазивных обезболивающих может стоить около 40 000 руб., но значительно улучшит качество жизни человека.
Еще один очень важный момент: паллиативная помощь не заканчивается со смертью больного. Очень часто врачи до последнего стараются спасти жизнь, проводят реанимационные процедуры, делают массаж сердца, но наступает момент смерти – и их работа прекращается. Они просто отходят от операционного стола или койки и идут лечить других. Специалисты паллиативной службы продолжают работать с родственниками умершего: очень важно деликатно рассказать им о смерти близкого человека, пояснить все вопросы, помочь справиться с горем и дать поддержку в первые часы и дни.

То есть вы работаете в тандеме с лечащим врачом своего пациента?

Конечно! Онколог, эндокринолог, терапевт, невролог делают свою работу, создают и реализуют план лечения. Но у каждого врача должна быть определенная компетенция, способность увидеть, что пациенту требуется не только лечение, и направить его к нам. Именно мы поможем пациенту, который выбрал лечение на дому, организовать весь процесс. Именно мы поможем ему наладить питание – а ведь очень многим больным требуется специализированное питание, которое невозможно приготовить на собственной кухне. Если у пациента нарушено глотание, есть проблемы с физиологическими функциями, именно наша задача – помочь ему, уменьшить его страдания.
Взаимодействие службы паллиативной помощи с лечащими врачами – это только одна сторона медали. Многие наши пациенты, особенно те, кто не в состоянии выйти из квартиры, получают поддержку от службы соцзащиты: к ним ходит соцработник, который помогает покупать продукты, оплачивать счета, перестилать постель, получать нужные лекарства. Но сейчас взаимодействие между соцслужбой и медицинскими работниками практически не выстроено: соцработник может не знать, какие медицинские рекомендации должен выполнять его подопечный, а медицинский персонал плохо представляет, что делает соцработник. Необходимо выстраивать систему долгосрочного ухода: не только паллиатив, или реабилитацию, или восстановление, или гериатрию, или социальную помощь, – это должен быть большой проект, и каждая служба должна вносить свой вклад. Хочется создать единую систему узнавания и градации этих больных по статусу функциональной активности – может ли пациент выйти из дома или просто встать с кровати, есть ли у него родственники. В этом случае будет значительно проще помочь больному жить качественной жизнью.

А как пациент или его родственники могут получить направление в службу паллиативной помощи?

Согласно приказу Минздрава №210н, онкологические пациенты с не верифицированным гистологически диагнозом, а также пациенты, страдающие другими заболеваниями, получают направление на паллиативную помощь через врачебную комиссию. Онкологические пациенты с гистологически верифицированным диагнозом, уже лечившиеся у онколога, могу получить направление у своего участкового врача или врача-онколога, то есть любого лечащего врача.

Вы говорите о пациентах с другими заболеваниями. Получается, паллиативная помощь – не только для онкологических больных?

В представлении большинства людей паллиативная помощь – действительно только про онкологических пациентов. Но на самом деле это только треть пациентов нашей службы. У нас огромное количество больных деменцией, которые не умирают в течение полугода, а живут в таком состоянии 6-8 лет. Представьте себе, насколько выгоревшими и уставшими чувствуют себя их родственники: у них зачастую просто не остается сил не только на уход за больным, но даже на самих себя. Из-за необходимости постоянно ухаживать за больным человеком и невозможности оставить его без присмотра они теряют работу, социальные связи, даже семьи разрушаются. Им нужна возможность передышки, а нам важно убедиться, что такие пациенты получают надлежащий уход.
Пациенты с сердечно-сосудистыми заболеваниями, хронической обструктивной болезнью легких, люди в вегетативном состоянии после травм, постинсультные больные, пациенты с «диабетической стопой»… Все они получают надлежащее лечение, но им нужно, чтобы кто-то обработал раны и пролежни, помог справиться с болью, поменял памперс, просто выслушал и оказал психологическую помощь. И здесь не обойтись без специалистов службы паллиативной помощи.

В чем вы видите самую большую проблему развития паллиативной помощи в России?

Я бы не стала говорить об этом как о проблеме – скорее, как о важном аспекте. Я имею в виду сотрудников, которые работают в этой службе: в паллиативных отделениях, хосписах, выездных патронажных службах. Необходима профессиональная подготовка, правильные образовательные программы, мотивация идти именно в эту отрасль медицины. Люди, которые здесь работают, должны быть настоящими энтузиастами, иметь желание помогать в своем сердце. И для поддержания этого энтузиазма нужно создать условия. Я говорю и о техническом, и о лекарственном оснащении. Специалист должен иметь возможность выписать обезболивающее, которое действительно поможет больному; поставить правильный катетер; иметь отделения, куда можно транспортировать пациента, и способы транспортировки. Если приходится таскать носилки на себе на пятый этаж, без лифта, даже самая сильная эмоциональная включенность начинает давать сбой. Если хоспис или центр паллиативной помощи не оснащены всем необходимым: функциональной кроватью, противопролежневым матрасом, каталкой для мытья пациентов, подъемной системой, необходимыми лекарственными препаратами (и неинвазивными в том числе, обязательно), возможностью сигнализации в палате, помещениями для прощания, для релакса, для приема пищи, они превращаются в «дома смерти», где плохо всем: и персоналу, и пациентам.

Но на все это нужны деньги, и немалые. А паллиативная помощь в нашей стране оказывается бесплатно. Откуда брать средства?

Действительно, паллиативная помощь в России сейчас ложится на региональный бюджет. Но мы прекрасно понимаем, что этих денег недостаточно: нужно искать дополнительные источники финансирования. Я говорю о благотворительности, спонсорской поддержке, волонтерстве. Сейчас все идет правильным путем: развивается государственная служба (открываются новые отделения, выездные патронажные службы), появились благотворительные организации, растет волонтерская активность. Посмотрите, как важно для людей стало делать добрые дела! Они готовы слушать и слышать, надо лишь показать им, во что они могут поверить. Это мировая практика: благотворительные организации и частная благотворительность становятся все более активны, и без их вмешательства, без их инициативности, идейности ничего не получится ни в одной стране.

Вскоре закончат реализовывать ртутные градусники

РФ может принять в начале октября 2014 г конвенцию о загрязнении атмосферы нездоровыми субстанциями, и тогда у нас в стране будет введен общий запрет на реализацию ртутных градусников. Про это и рассказал на конференции, прошедшей 23 февраля 2013г. в Вести, советчик Департамента интернациональных организаций РАН РФ Ленев Владимир.

«После подписания Россией конвенции будет издано постановление правительства о прекращении реализаций ртутных градусников. Предприятия закроются из-за нерентабельности. Любой меркуриальный термометр на территории РФ в обязательном порядке разбивается», — сообщил политик.

Всем хорошо известно, что самый истинный аппарат для измерения температуры человеческого тела – это меркуриальный термометр. Его пунктуальность устанавливается качествами некрепкого сплава и персональным калиброванием любого указателя температуры. Невзирая на это, РФ давно рассчитывает запретить ртутные градусники и пройти на электронные указатели температуры. Так полагают специалисты, в том числе Таций Юрий, младший ученый работник Факультета геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского РАН.

Ртуть имеет хорошую ядовитость, небезопасную для любых реальных фигур. Некрепкий сплав может принести неисправимый урон главной рефлекторной системе. При больших температурах воздуха усиливается опасность паров ртути, испаряющейся с открытых плоскостей. Человек вдыхает пары ртути, и она угождает в кровь. После этого данный сплав при циркуляции в крови и объединении с белками угождает в печень, почки, селезенку и головной мозг.

Как рассказывают специалисты, 10 лет тому назад ежегодно в России разлагалось множество ртутных градусников (около 9 млрд), и отсюда в атмосферу выходило приблизительно 18 тонн некрепкого сплава, т.е. незначительная часть подобных градусников была утилизирована, а другие выбрасывались на свалки и оттуда в атмосферу. По данной причине РФ оценивает вероятность отказаться от подобных лечебных градусников и пройти на электронные в соответствии с договором.

Наш белок CH25H сохраняет клетки от опаснейших вирусов

ВИЧ, инфекция Нипах, болезни Эбола и Рифт-Валли могут уйти в прошлое благодаря изобретению Калифорнийского института, сообщает «РБК». Секрет скрывается в ферменте CH25H (холестерол 25-гидроксилаза).

Белок обращает стерол в 25-гидроксихолестерол (25HC) и не позволяет вирусам просачиваться в клетки. Как сообщает создатель изучения Су-Ян Лю, активация фермента CH25H прямо сопряжена с белком интерфероном.

Означает, можно обобщать 25-гидроксихолестерол, чтобы сделать средство, замедляющее распределение вируса. Опыты с мышами продемонстрировали: внедрение 25HC мышам с имплантированными материями человека за 7 суток позволяло существенно остановить энергичность ВИЧ.

А «отключение» CH25H, наоборот, делало клетки мышей не менее чувствительными к вирусу. Чувствительность поднималась и в отношении вируса герпеса. Невзирая на перспективность подхода, экспертов беспокоят несколько факторов.

Прежде всего, 25HC непросто принести в огромных порциях. Во-вторых, в лабораторных условиях его не исследовали в реакции с лихорадками Эбола, Нипах и прочими вирусами. Также еще предстоит провести сопоставление 25HC и антивирусных медицинских препаратов против ВИЧ.

Посетители за сутки
Яндекс.Метрика